...
Вечером Тол пенни ков готовился к защите и думал, что он никогда не
станет защитником. С внешней стороны дело было ясно и просто и всей своей
ясностью и простотой говорило, что жена действительного статского
советника Пелагея фон Брезе виновна в продаже из своего магазина
безбандеролькых лапирос. Мировой судья, осудивший ее, был совершенно прав,
и непонятно было только одно, как мог ее защищать Алексей Семенович, а
после обвинения как он мог написать жалобу, слабую по аргументам и больше,
казалось, чем сам обвинительный приговор, уличавшую г-жу фон Брезе. Таково
было первое впечатление от прочитанных бумаг, и Толпенников, утром еще
такой счастливый, представлялся себе стоящим перед глубокой и темной ямой
и таким жалким, что не верилось в недавнее счастье. На стуле в углу висел
распяленный фрак, добытый у знакомого помощника, вызывающе лез в глаза
своей матово-черной поверхностью и напоминал те мысли и мечты, которые
носились в голове Толпенникова каких-нибудь два часа тому назад. Они были
ярки, образны и наивно-благородны, эти мъкгли и мечты. Не кургузым, нелепо
комичным одеянием представлялся фрак, а чем-то вроде рыцарских лат, равно
как и сам Толпеннчков казался себе рыцарем какого-то нового ордена,
призванного блюсти правду на земле, защищать невинных и угнетенных. Самое
слово "защитник" до сих пор вызывало в нем сдержанногорделивый трепет и
представлялось большим, звучным, точно оно состоит не из букв, а отлито из
благородного металла. Только в мыслях иногда осмеливался Толпенников
применять его к себе и всякий раз испытывал при этом страх, и как
влюбленный ожидает первого свидания, так и он ожидал первой защиты.
Толпенников не знал, что ему теперь делать, и в отчаянии снова уселся
за бумаги. Они лежали все такие же, четко переписанные, ясные, но
Толпенников не понимал их и невольным движением спустил еще ниже висевшую
над столом электрическую лампочку. Номер, в котором он жил, был мал и
грязен, но освещался электричеством, и это особенно ставилось на вид
Толпенникову, когда два дня тому назад его пригласили в контору для
объяснений и настоятельно потребовали денег за два прожитых месяца...