Бывало в простоте, в безмолвии вы жили, А нынче стали знать мазурку и кадрили. Ну, право, тяжкий грех, оставьте этот вздор; Смотрите, вот на вас составлен у:х собор...
- "Почему же?" - говорят. Он только удивился и отвечал: "Да неужто кто-нибудь может надеяться победить такой народ, из ..
5 Число для молитвы - десять мужчин - миньян. Евреи приписывают особую силу молитве в собрании десяти мужчин, по сказанному (Руфь 4:2): "Он взя..
Эпиграмма # 1 ("Вы любите ли сыр?" - спросили раз ханжу...") Письмо из Коринфа Из Гейне ("Вянет лист, проходит лето...") Желание быть испанцем "На взморье, у самой заставы..." Осада Памбы Пластический грек Из Гейне ("Фриц Вагнер, студьозус из Иены...") Звезда и Брюхо К моему портрету Память прошлого "В борьбе суровой с жизнью душной..." * Церемониал
КОЗЬМА ПРУТКОВ
ЭПИГРАММА 1
"Вы любите ли сыр?"- спросили раз ханжу, "Люблю,- он отвечал,- я вкус в нем нахожу".
[1854]
ПИСЬМО ИЗ КОРИНФА
ГРЕЧЕСКОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ
Я недавно приехал в Коринф... Вот ступени, а вот колоннада! Я люблю здешних мраморных нимф И истмийского шум водопада!
Целый день я на солнце сижу, Трусь елеем вокруг поясницы, Между камней паросских слежу За извивом слепой медяницы;
Померанцы растут предо мной, И на них в упоенье гляжу я; Дорог мне вожделенный покой, "Красота, красота!"- все твержу я...
А когда ниспускается ночь... Мы в восторгах с рабынею млеем... Всех рабов высылаю я прочь И... опять натираюсь елеем...
[1854]
ИЗ ГЕЙНЕ
Вянет лист, проходит лето, Иней серебрится. Юнкер Шмидт из пистолета Хочет застрелиться.
... Давно был дом его построен; Хотя невзрачен, но спокоен; Меж двух облупленных колонн Держался кое-как балкон. На кровле треснувшие доски Зеленым мохом поросли; Зато пред окнами цвели Четыре стриженых березки Взамен гардин и пышных стор, Невинной роскоши убор.
Хозяин был старик угрюмый С огромной лысой головой. От юных лет с казенной суммой
Он жил как с собственной казной. В пучинах сумрачных расчета Блуждать была ему охота, И потому он был игрок (Его единственный порок). Любил налево и направо 25
Он в зимний вечер прометнуть, Четвертый куш перечеркнуть,
Рутеркой понтирнуть со славой, И талью скверную порой Запить цимлянского струей. IX Он был врагом трудов полезных, Трибун тамбовских удальцов, Гроза всех матушек уездных И воспитатель их сынков. Его крапленые колоды Не раз невинные доходы С индеек, масла и овса Вдруг пожирали в полчаса. Губернский врач, судья, исправник -- Таков его всегдашний круг; Последний был делец и друг И за столом такой забавник, Что казначейша иногда Сгорит, бывало, от стыда. Я не поведал вам, читатель, Что казначей мой был женат. Благословил его создатель, Послав ему в супруге клад. Ее ценил он тысяч во сто, Хотя держал довольно просто И не выписывал чепцов Ей из столичных городов. Предав ей таинства науки, Как бросить вздох иль томный взор, Чтоб легче влюбчивый понтер Не разглядел проворной штуки, Меж тем' догадливый старик С глаз не спускал ее на миг. 26 XI И впрямь Авдотья Николавна Была прелакомый кусок. Идет, бывало, гордо, плавно -- Чуть тронет землю башмачок; В Тамбове не запомнят люди Такой высокой, полной груди: Бела как сахар, так нежна, Что жилка каждая видна. Казалося, для нежной страсти Она родилась. А глаза... Ну что такое бирюза? Что небо? Впрочем, я отчасти Поклонник голубых очей И не гожусь в число судей...
