енном духовными узами меньшинстве людей мыслящих, на котором с любовью отдыхает взор исследователя явлений нашей общественной жизни, в тех немногочисленных кр..
По дороге, параллельно рельсам, катит закрытый грузовик с красным фонарем и квадратными окошечками спереди. "Похоже на цирковой фургон; не удивлюсь, если его ведет клоун"...
Не хочу, однако ж, проникать в будущее - нет, я произнесу только надгробное слово этим живым и чуть живым покойникам, за столом и под столом уснувшим...
Тихо над Альямброй, Дремлет вся натура, Дремлет замок Памбра, Спит Эстремадура.
[1854]
x x x
(ПОДРАЖАНИЕ ГЕЙНЕ)
На взморье, у самой заставы, Я видел большой огород: Растет там высокая спаржа, Капуста там скромно растет.
Там утром всегда огородник Лениво проходит меж гряд; На нем неопрятный передник, Угрюм его пасмурный взгляд.
Польет он из лейки капусту, Он спаржу небрежно польет, Нарежет зеленого луку И после глубоко вздохнет.
Намедни к нему подъезжает Чиновник на тройке лихой; Он в теплых, высоких галошах, На шее лорнет золотой.
"Где дочка твоя?"- вопрошает Чиновник, прищурясь в лорнет; Но, дико взглянув, огородник Махнул лишь рукою в ответ.
И тройка назад поскакала, Сметая с капусты росу; Стоит огородник угрюмо И пальцем копает в носу.
[1854]
ОСАДА ПАМБЫ
(РОМАНСЕРО. С ИСПАНСКОГО)
Девять лет дон Педро Гомец, По прозванью: Лев Кастильи, Осаждает замок Памбу, Молоком одним питаясь. И все войско дона Педра - Девять тысяч кастильянцев - Все, по данному обету, Не касаются мясного, Ниже хлеба не снедают, Пьют одно лишь молоко... Всякий день они слабеют, Силы тратя попустому, Всякий день дон Педро Гомец О своем бессилье плачет, Закрываясь епанчою. Настает уж год десятый,- Злые мавры торжествуют, А от войска дона Педра Налицо едва осталось Девятнадцать человек! Их собрал дон Педро Гомец И сказал им: "Девятнадцать! Разовьем свои знамена, В трубы громкие взыграем И, ударивши в литавры, Прочь от Памбы мы отступим! Хоть мы крепости не взяли, Но поклясться можем смело Перед совестью и честью, Не нарушили ни разу Нами данного обета: Целых девять лет не ели, Ничего не ели ровно, Кроме только молока!" Ободренные сей речью, Девятнадцать кастильянцев, Все, качаяся на седлах, В голос слабо закричали: "Sancto Jago Compostello!(*) Честь и слава дону Педру! Честь и слава Льву Кастильи!" А каплан его Диего Так сказал себе сквозь зубы: "Если б я был полководцем, Я б обет дал есть лишь мясо, Запивая сантуринским!" И, услышав то, дон Педро Произнес со громким смехом: "Подарить ему барана - Он изрядно подшутил!"
... Он стал совсем другим человеком, чем до войны 1914 – 1918 годов, – тогда о нем говорили в округе, что он легко кидается в драку. Люди удивлялись, что бывший солдат, награжденный медалью, никогда не упускает случая высказать пацифистские
1 Леон Гамбетта (1838-1882) – французский адвокат и политический деятель. Во время франко-прусской войны 1870-1871 гг. – член Правительства национальной обороны. В 1881-1882 гг. – премьер-министр Франции.
4 Ромен Гари Воздушные змеи
взгляды, защищает уклоняющихся от военной службы по нравственным соображениям и про- тестует против всех видов насилия с огнем во взгляде – возможно, это был отблеск огня, горящего у могилы Неизвестного солдата. По внешности он совсем не походил на мягкого человека. Волевое лицо, правильные, жесткие черты, седые, стриженные ежиком волосы, гу- стые и длинные усы, которые называют «галльскими», поскольку французы, слава Богу, еще не разучились дорожить своими историческими воспоминаниями, даже если это всего лишь память об усах. Глаза были темные – это всегда признак веселости. По общему мнению, он вернулся с войны «тронувшимся» – так объясняли его пацифизм и причуду отдавать все сво- бодное время воздушным змеям – «ньямам», как он их называл. Он нашел это слово в книге об Экваториальной Африке, где оно будто бы означает все, в чем есть дыхание жизни: людей, мошек, львов, слонов или идеи. Наверное, он выбрал работу сельского почтальона потому, что его военная медаль и два военных креста давали ему право на почетную службу, а может, он видел здесь поле деятельности, подходящее для пацифиста. Он часто говорил мне: «Мой маленький Людо, если тебе повезет и ты будешь хорошо работать, когда-нибудь и ты сможешь получить место почтового служащего». Мне понадобились годы, чтобы понять, как переплетались в его характере глубокая се- рьезность и стойкость и свойственное французам шутливое лукавство. Дядя говорил, что «воздушные змеи ..
