_____________ (*) Для себя я, разумеется, места не назначил. Как начальник, я должен быть в одно время везде и предос- тавляю себе разъезжать по линии и вдоль колонны.
П р и м е ч а н и е п о л к о в о г о а д ъ ю т а н т а. После тройного залпа из ружей, в виде последнего салюта человеку и товарищу, г. полковник вынул из заднего кармана батистовый платок и, отерев им слезы, произнес следующую речь: 1 Гг. штаб- и обер-офицеры? Мы проводили товарища до последней квартиры. 2 Отдадим же долг его добродетели: Он умом равен Аристотелю.
3
Стратегикой уподоблялся на войне Самому Кутузову и Жомини.
4
Бескорыстием был равен Аристиду - Нo его сразила простуда.
5
Он был красою человечества, Помянем же добром его качества.
6
Гг. офицеры, после погребения Прошу вас всех к себе на собрание.
7
Я поручил юнкеру фон Бокт Устроить нечто вроде пикника.
8
Это будет и закуска, и вместе обед - Итак, левое плечо вперед.
9
Заплатить придется очень мало, Не более пяти рублей с рыла.
10
Разойдемся не прежде, как ввечеру - Да здравствует Россия - ура!!
П р и м е ч а н и е о т ц а Г е р а с и м а. Видяй сломицу в оке ближнего, не зрит в своем ниже бруса. Строг и свиреп быши к рифмам ближнего твоего, сам же, аки свинья непотребная, рифмы негодные и уху зело вредящие сплел еси. Иди в огонь вечный, анафема. П р и м е ч а н и е р у к о ю п о л к о в н и к а. Посадить Герасима под арест за эту отметку. Изгото- вить от моего имени отношение ко владыке, что Герасим искажает текст, называя сучец - сломицею. Это все равно, что если б я отворот назвал погонами. Д о к л а д п о л к о в о г о а д ъ ю т а н т а. Так как отец Герасим есть некоторым образом духовное лицо, находящееся в прямой зависимости от Консистории и Св. Синода, то не будет ли отчасти неловко подвергнуть его мере административной посаждением его под арест, ус- тановленный более для проступков по военной части. О т м е т к а п о л к о в н и к а. А мне что за дело. Все-таки посадить после пикника. П р и м е ч а н и е п о л к о в о г о а д ъ ю т а н т а. Узнав о намерении полковника, отец Герасим изготовил донос графу Аракчееву, в котором объяснял, что полковник два года не был на исповеди.
... "Не доставайся ж, матушка, неприятелям". И потому, если мое свидетельство может что-нибудь прибавить к показаниям историков 12-го года, считаю долгом засвидетельствовать, что пожар московский был просто следствием народного побуждения. Тогдашний градоначальник Растопчин, отгадав это побуждение, не только не мешал, но даже содействовал ему, - вот что надобно еще прибавить. Кому принадлежит честь этого подвига - судите сами. Высокое и трудное бремя нес тогда Растопчин. Надо было в одно время поддерживать пламенное усердие к делу общему, ослаблять уныние, возбуждаемое вестями о скором нашествии неприятеля, и усмирять народные порывы. Редки, однако ж, были случаи вмешательства черни. Видны были кое-где грязные лица, которые заглядывали в повозки, отъезжавшие из Москвы, и провожали удалявшихся именем изменников... В то же время оставшиеся в столице, большею частью отцы семейств, старики, женщины и дети и торгующий класс, покидали стены ее, хотя не без тревоги, однако ж, безопасно. Для исполнения своих благоразумных видов градоначальник бросал каждый день в пищу народу свои животрепещущие послания, столько известные, и народ, с жадностью хватая их, не только успокаивался, но и обращал свои помыслы к благому - защите города. Вскоре, однако ж, представилась жертва сама собою. Безрассудный В[ерещагин], сын купца, отмеченный молвою как изменник, был обхвачен буйством толпы и заплатил жизнью за свой поступок{391}. Накануне видел я В[ерещагина] в кофейной на Никольской, тогдашнем фойе всех политических и не политических новостей. Можно вообразить, что я чувствовал, узнав на другой день об его участи. Между тем как дядька мой устраивал дорожные сборы, поехал я за город, к Филям и на Поклонную гору, куда народ стекался смотреть на пленных французов, взятых в деле бородинском. Солнце уж западало, но, далеко не доходя до земной черты, скрывалось в туманном горизонте, который образовали жар и пыль, поднятые тревожною жизнью города и еще более тревожною жизнью между городом и отступающим войском...
