Действительной причины исчезновения так никто и не узнал. И по прошествии семи лет на основани..
- Nathalie! Как можешь ты говорить так, когда тело покойного еще здесь, в доме! Наконец, мне удалось дать понять maman, что я устала, совершенно изнемогаю...
- "Поэтому я лгу! Негодный! слыхана ль такая дерзость в свете! Да помнится, что ты еще в запрошлом л..
Читатель, ты меня понял, узнал, оценил; спасибо! Докажу, что весь мой род занимался литературою. Вот тебе извлечение из записок моего деда. Затем издам записки отца. А потом, пожалуй, и мои собственные! Записки деда писаны скорописью прошлого столетия, in folio, без помарок. Значит: это не черновые! Спрашивается: где же сии последние? - Неизвестно!.. Предлагаю свои соображения. Дед мой жил в деревне; отец мой прожил там же два года сряду; значит: они там! А может быть, у соседних помещиков? А может быть, у дворовых людей? - Значит: их читают! Значит: они занимательны! Отсюда: доказательство замечательной образованности моего деда, его ума, его тонкого вкуса, его наблюдательности. - Это факты; это несомненно! Факты являются из сближений. Сближения обусловливают выводы. Почерк рукописи различный; значит, она писана не одним человеком. Почерк "Приступа" совершенно сходен с подписью деда; отсюда: тождественность лица, писавшего "Приступ", с личностью моего деда! Дед мой родился в 1720 году, а кончил записки в 1780 году; значит: они начаты в 1764 году. В записках его видна сила чувств, свежесть впечатлений; значит: при деревенском воздухе он мог прожить до 70 лет. Стало быть, он умер в 1790 году! В портфеле деда много весьма замечательного, но, к сожалению, неконченого (d'inacheve). Когда заблагорассудится, издам все. Прощай, читатель. Вникни в издаваемое! Твой доброжелатель
Козьма Прутков 11 марта 1854 года (annus,i).
ГИСТОРИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ ФЕДОТА КУЗЬМИЧА ПРУТКОВА (ДЕДА)
ПРИСТУП СТАРИКА
Уподоблялся, под вечер жизни моей, оному древних римлян Цынцынатусу, в гнетомые старостью года свои утешаюсь я, в деревенской тихости, кроткими наслаждениями и изобретенными удовольствиями; и достохвально в воспоминаниях упражнялся, тебе, сынишке моему, Петрушке, ради душевныя пользы и научения, жизненного прохождения моего описание и многие гисторические, из наук и светских разговоров почерпнутые, сведения после гроба моего оставить положил. А ты оное мое писание в необходимое употребление малому мальчишке, Кузьке, неизбежно передай. Чем сильняе прежнего наклонность мою заслужите.
... Например, в стихотворении "Амалия" говорится о поцелуях, что они пламенели, сплавляли душу с душою, на устах звуча сливалися... Шиллер говорит о них с гораздо меньшим азартом. В стихотворении "Ожидание" являются "докучные уши", вместо "подслушивающие уши" (Lauschers Ohr),— "цветок, лобзаемый румянцем зари", слова "Die Traube winkt"11 переводятся стихом
Прозрачный виноград горит янтарным глянцем.
Стих
Und in das Leben tritt der hohle Traum.
(т. е.: И пустая мечта превращается в действительность)
переведен:
И надо мною сон простер незримо крылья.
Это не совсем хорошо. Не совсем хороши также и стихи, подобные тем, которыми начинается перевод "Альпийского стрелка".
Хочешь ты пасти барашка?
Дам тебе ручного я;
Щиплет травку белый бяшка
И играет у ручья.
Без таких стихов легко можно бы обойтись, тем более что в подлиннике никакого белого бяшки не находится. Собственные произведения г. Мея относятся более к разряду альбомных и могут быть интересны единственно; для тех, кого они касаются12. Есть у него еще стихотворения, написанные на манер русских песен, народным размером, не лишенным звучности. Мотивы их взяты большею частию из народных песен, и все больше на тему старого мужа и молодой жены. Некоторые картины и выражения страсти выходят у г. Мея довольно удачно. В другом роде — понравилась нам "Запевка".
Ох, пора тебе на волю, песня русская,
Благовестная, победная, раздольная,
Погородная, посельная, попольная,
Непогодою-невзгодою повитая,
Во крови, в слезах крещенная, омытая!..
