Меня занимают страсть и тоска, а память чувств - это вам не ракетная техника или там валовой национальный продукт. Итак, перед нами покойный Гарри Фонштейн и его покойная жена Сорелла...
- Ты проснулся? Тогда спускайся скорее, завтрак готов. Джоби встал с постели и раздвинул занавески...
ние — или, как это еще назвать, не знаю, — произошло совершенно мгновенно, потому что моя голова еще кружилась от последнего, смертельного виража, а в ушах еще стоял гул мотора, когда я отк..
Козьма Прутков. Спор древних греческих философов об изящном
Драматическая сцена из древнегреческой классической жизни, в стихах
Действие происходит в окрестностях Древних Афин.
Действующие лица
Клефистон, Стиф }Древние греческие философы.
Сцена представляет восхитительное местоположение в окрестностях Древних Афин, украшенное всеми изумительными дарами древней благодатной греческой природы, то есть: анемонами, змеями, ползающими по цистернам; медяницами, сосущими померанцы; акамфами, платановыми темнопрохладными наметами, раскидистыми пальмами, летающими щурами, зеленеющим мелисом и мастикой. Вдали виден Акрополь, поражающий гармонией своих линий. На первом плане, у каждой стороны сцены, стоит по курящемуся жертвеннику на золоченом треножнике. Сцена пуста. Немного погодя из глубины сцены выходят, с противоположных сторон, два философа: Клефистон и Стиф. Оба в белых хламидах, с гордою осанкою и с пластическими телодвижениями. Медленно переставляя ноги, так что одна всегда остается далеко позади другой, они сближаются постепенно к середине сцены, приостанавливаются, указывают друг другу на жертвенник своей стороны и направляют к тому жертвеннику свои тихие шаги. Дойдя до жертвенников, они останавливаются, возлагают одну руку на жертвенник и начинают:
Клефистон Да, я люблю, среди лавров и роз Смуглых сатиров затеи.
Стиф Да, я люблю и Лесбос и Парос.
Клефистон Да, я люблю Пропилеи.
Стиф Да, я люблю, чтоб певец Демодок В душу вдыхал мне свой пламень.
Клефистон Фивского мрамора белый кусок!
Стиф Тирский увесистый камень!
Клефистон Туники складки!
Стиф Хламиды извив!
Клефистон Пляску в движении мерном.
Стиф Сук, наклоненный под бременем слив.
Клефистон Чашу с душистым фалерном!
Стиф Любо смотреть мне на группу борцов, Так охвативших друг друга! (Показывает руками.)
Клефистон Взмахи могучих люблю кулаков!
Стиф Мышцы, надутые туго.
Клефистон Ногу - на столько подвинуть вперед!
Оба, смотря друг на друга, выдвигают; один левую, другой правую ногу.
Стиф Руку - вот этак закинуть!
Оба, смотря друг на друга, закидывают дугообразно; один левую, другой правую руку.
Клефистон Телу изящный придать поворот...
Оба пластически откидываются: один влево, другой право.
Стиф Ногу назад отодвинуть!
Оба поспешно отодвигают выдвинутую ногу.
Клефистон Часто лежу я под сенью дерев.
Оба принимают прежнее спокойное положение, опустив опять одну руку на жертвенник.
... В свете его философской амбивалентности нет ничего удивительного в том, что он достиг бессмертия ценой собственного пота и крови, а также самоотверженного труда тех немногих энтузиастов, которые целиком и полностью посвятили себя этой цели.
В процессе работы над этой книгой я оказался в неоплатном долгу перед Национальной библиотекой, Бодлеановской библиотекой и Тейлорианским институтом, Оксфордом, Британской библиотекой, Лондонской библиотекой. Государственным архивом, библиотекой университета Сент-Эндрюса, Лондонской библиотекой университетского колледжа и библиотекой Уэлльского университета, Кардифф.
Отрывок #1 является переводом текста письма Сада Марии-Доротее де Руссе из книги "Орел, мадемуазель...", изданной Жильбером Лели в издательстве Жоржа Артига в 1949 г., за что приношу ему свою благодарность.
Особенно благодарен я Питеру Дею, Сьюзан Лоуден, Элфреде Пауэлл, Районе Мак-Намара, Полю Форти, Эмме Уорт, Майклу Томасу и Эндрю Уиткрофту, которые помогали мне в завершении этого труда, вылившегося в форму этой книги и первоначальные комментарии о жизни Сада и его работе, увидевшие свет в 1976 году.
Глава первая - ОБВИНЯЕМЫЙ
- 1 -
Пятнадцатого декабря 1956 года в Париже судебная коллегия 17 уголовного суда начала слушание уголовного дела. Разбирательство шло на протяжении всего долгого дня, но так и не закончилось. Когда над Иль-де-ля-Сите сгустились зимние сумерки и на улицах зажглись фонари, заседание пришлось отложить. Даже в ту осень, богатую политическими событиями (Суэцкое вторжение, Венгерское восстание), суд в Париже привлек внимание международной общественности. Его участниками являлись такие крупные фигуры французского сюрреализма, как Жан Кокто и Андре Бретон, представитель Французской академии Жан Полан и критик, романист и иконоборец Жорж Батай...
