Самой живой сценой бывает, когда какой-нибудь мальчишка покатится вдруг колесом и врежется в самый хоровод, причем какая-нибудь баба, посердитее н..
Ой тени! тени черные! Кого вы не нагоните? Кого не перегоните? ..
Что за торпеду ты подсунула нам под язычок? И откуда здесь лазерные лучи, вон те, что режут на куски слои жидкого воздуха? И кто запускает столитровые бутылки шампанского, эти вот, что свищут у нас над головами?..
... - Асаф Асафыч? А Асаф Асафыч? - говорили они, подходя не без робости к его конторке (бухгалтер не любил на первый зов откликаться). - А что имение мое назначено в продажу? - заключал проситель уже жалобным голосом. Ферапонтов взглядывал на него. Имени он почти ни у кого не спрашивал и каждого узнавал по лицу. - Сахаровых? - произносил он, развертывая толстую книгу. - Сахаровых, - отвечал робко помещик. - Семнадцатого апреля назначено в продажу, - отвечал Ферапонтов. Помещик окончательно терялся. - Да как же это, ей-богу, вот те и раз! - произносил он почти со слезами на глазах. Бухгалтер иногда, после нескольких минут молчания, снова развертывал книгу и, просмотрев ее внимательно, произносил: - Перезаложите. Перезаложить можно. - Можно? - спрашивал помещик с расцветающим лицом. - Можно. А вы и не знали того? - говорил Иосаф Иосафыч: в голосе его слышалась легкая насмешка. Помещик от радости почти вприскочку уходил из Приказа. - Пред сенным ковчегом скакаше играя!.. - произносил ему вслед столоначальник первого стола, большой шутник и зубоскал. При этом молодые писцы самым искренним образом фыркали себе под нос, а которые постарше, улыбались и качали головами. Один только Иосаф в подобных случаях хоть бы бровью поводил. Он вообще с канцелярией никогда не вступал ни в какого рода посторонние разговоры и был строг: в особенности почти что гонению с его стороны подвергались молодые, недоучившиеся дворяне, поступившие на службу так только, чтобы вилять от нее хвостом. В конце почт каждого месяца он вдруг входил в присутственную комнату и начинал мрачно смотреть в окно. - Что вы тут: на что глядите? - спрашивал его непременный член. - Так, ни на что-с, - отвечал Иосаф и потом, после короткого молчания, прибавлял: - Петрова бы вот надо совсем из службы выгнать. - А что такое? - спрашивал непременный член с некоторым испугом. Петров был, как известно, личным протеже начальника губернии. - А то, что уж ружье завел, - отвечал Ферапонтов. - Скажите, пожалуйста! - произносил непременный член горестно-удивленным тоном и звонил...