Вкруг молчанье. Вдруг проходит прямо в сена Дочь хозяйкина, Маланья. Я иду за нею следом. Выхожу я также в сенцы; Вижу: дочка на веревке Расстилает полотенцы. Говорю я ей с упреком: "Что ты мыла? не жилет ли? И зачем на нем не шелком, Ниткой ты подшила петли?" А Маланья, обернувшись, Мне со смехом отвечала: Ну так что ж, коли не шелком? Я при вас ведь подшивала!" И затем пошла на кухню. Я туда ж за ней вступаю. Вижу: дочь готовит тесто Для обеда к караваю. Обращаюсь к пей с упреком: "Что готовишь? не творог ли?" "Тесто к караваю". - "Тесто?" "Да; вы, кажется, оглохли?" И, сказавши, вышла в садик. Я туда ж, взяв пива кружку. Вижу: дочка в огороде Рвет созревшую петрушку. Говорю опять с упреком: "Что нашла ты? уж не гриб ли?" "Все болтаете пустое! Вы и так, кажись, охрипли". Пораженный замечаньем, Я подумал: "Ах, Маланья! Как мы часто детски любим Недостойное вниманья!"
10. ЭПИГРАММА N 1
"Вы любите ли сыр?" - спросили раз ханжу. "Люблю, - он отвечал, - я вкус в нем нахожу".
11. ЧЕРВЯК И ПОПАДЬЯ
Басня
Однажды к попадье заполз червяк за шею; И вот его достать велит она лакею. Слуга стал шарить попадью...
"Но что ты делаешь?!" - "Я червяка давлю". Ах, если уж заполз к тебе червяк за шею, Сама его дави и не давай лакею.
Эта басня, как и всё, впервые печатаемое в "Полн. собр. сочинений К. Пруткова", найдена в оставшихся после его смерти сафьянных портфелях за нумерами и с печатного волоченою надписью; "Сборник неоконченного (d'inacheve) N".
12. АКВИЛОН
В память Я. Бенедиктову
С сердцем грустным, с сердцем полным Дувр оставивши, в Кале Я по ярым, гордым волнам Полетел на корабле. То был плаватель могучий, Крутобедрый гений вод, Трехмачтовый град пловучий, Стосаженный скороход. Он, как конь донской породы, Шею вытянув вперед, Грудью сильной режет воды, Грудью смелой в волны прет. И, как сын степей безгранных, Мчится он поверх пучин На крылах своих пространных, Будто влажный сарацин. Гордо волны попирает Моря страшный властелин, И чуть-чуть не досягает Неба чудный исполин. Но вот-вот уж с громом тучи Мчит Борей с полнощных стран. Укроти свой бег летучий, Вод соленых ветеран!.. Нет! гигант грозе не внемлет; Не страшится он врага. Гордо голову подъемлет, Вздулись верви и бока, И бегун морей высокий Волнорежущую грудь Пялит в волны и широкий Прорезает в море путь.
... Его собеседник, мистер Шелби, производил впечатление истинного джентльмена, а убранство и весь тон дома свидетельствовали о том, что хозяева его не только не стесняются в средствах, но живут на широкую ногу. Как мы уже упомянули, мужчины, сидевшие за столом, были заняты серьезным разговором. - Мне бы хотелось уладить наше дело именно так, - сказал мистер Шелби. - Нет, я вижу, мы с вами никогда не сторгуемся! Не могу, мистер Шелби, решительно не могу, - сказал его гость, поднимая рюмку с коньяком на свет. - Позвольте, Гейли! Том стоит таких денег. Это незаурядный негр: надежный, честный, смышленый. Под его присмотром хозяйство у меня идет как часы. - Честный, да честность-то негритянская! - усмехнулся Гейли, подливая себе коньяку. - Нет! Честный без всяких оговорок. Том добрый, разумный, набожный негр. Он был принят в лоно церкви четыре года назад, и с тех пор я доверяю ему все: деньги, дом, лошадей. Он у меня повсюду разъезжает один, и мне еще никогда не приходилось сомневаться в его порядочности и преданности. - Многие толкуют, будто набожных негров вовсе не бывает на свете, а на мой взгляд, это неверно, - сказал Гейли в припадке откровенности и широко повел рукой. - В последней партии, которую я отвез в Орлеан нынешний год, был один негр. Вот гимны* распевал - просто заслушаешься! Как на молитвенном собрании! И такой покладистый, тихий... Я на нем неплохо заработал. Купил его по дешевке у одного человека, которому волей-неволей пришлось спускать все свое добро, и чистой прибыли у меня оказалось шестьсот долларов. Да что и говорить! Набожность, если только это настоящий товар, - вещь ценная в негре. ______________ * Гимн - здесь: церковное песнопение.
- Можете быть уверены, что у Тома это настоящий товар, - сказал мистер Шелби. - Да вот, посудите сами: прошлой осенью я послал его в Цинциннати по одному делу. Он должен был доставить мне оттуда пятьсот долларов. Говорю ему: "Том! Доверяю тебе, как христианину. Я знаю, что ты не обманешь своего хозяина". И он вернулся домой, в чем я ни минуты не сомневался. Нашлись низкие люди, которые подговаривали его: "Том, бежал бы ты в Канаду!" - "Нет, не могу, - ответил Том, - хозяин мне верит"...
