Что касается внутренности страны, то она оставалась необитаемой. Перед взорами путешественников, в окно вагона, проходи..
На наших женщин напали с двух сторон: во-первых, их раскритиковали в пух как воспитательниц; во-вторых, - как часть воспитывающегося и вырастающего молодого поколения...
Then they started questioning- Had he noticed anything? First, in prayer he bent his head, Through his..
И что ж? - в их детище смешались две натуры: Сын архитектора - он строить покушался, Потомок птичницы - он строил только "куры".
25. ДОБЛЕСТНЫЕ СТУДИОЗУСЫ
Как будто из Гейне
Фриц Вагнер, студьозус из Иены, Из Бонна Иеронимус Кох Вошли в кабинет мой с азартом, Вошли, не очистив сапог.
"Здорово, наш старый товарищ! Реши поскорее наш спор: Кто доблестней: Кох или Вагнер?" - Спросили с бряцанием шпор.
"Друзья! вас и в Иене и в Бонне Давно уже я оценил. Кох логике славно учился, А Вагнер искусно чертил".
Ответом моим недовольны? "Решай поскорее наш спор!" - Они повторили с азартом И с тем же бряцанием шпор.
Я комнату взглядом окинул И, будто узором прельщен, "Мне нравятся очень... обои!" - Сказал им и выбежал вон.
Понять моего каламбура Из них ни единый не мог, И долго стояли в раздумье Студьозусы Вагнер и Кох.
26. ШЕЯ
Моему сослуживцу Я. Бенедиктову
Шея девы - наслажденье; Шея - снег, змея, нарцисс; Шея - ввысь порой стремленье; Шея - склон порою вниз. Шея - лебедь, шея - пава, Шея - нежный стебелек; Шея - радость, гордость, слава; Шея - мрамора кусок!.. Кто тебя, драгая шея, Мощной дланью обоймет? Кто тебя, дыханьем грея, Поцелуем пропечет? Кто тебя, крутая выя, До косы от самых плеч, В дни июля огневые Будет с зоркостью беречь: Чтоб от солнца, в зной палящий, Не покрыл тебя загар; Чтоб поверхностью блестящей- Не пленился злой комар; Чтоб черна от черной пыли Ты не сделалась сама; Чтоб тебя не иссушили Грусть, и ветры, и зима?!
27. ПОМЕЩИК И ТРАВА
Басня
На родину со службы воротясь, Помещик молодой, любя во всем успехи, Собрал своих крестьян: "Друзья, меж нами связь - Залог утехи; Пойдемте же мои осматривать поля!" И, преданность крестьян сей речью воспаля, Пошел он с ними купно. "Что ж здесь мое?" - "Да все, - ответил голова. - Вот Тимофеева трава..." "Мошенник! - тот вскричал, - ты поступил преступно! Корысть мне недоступна; Чужого не ищу; люблю свои права! Мою траву отдать, конечно, пожалею; Но эту возвратить немедля Тимофею!" Оказия сия, по мне, уж не нова. Антонов есть огонь, но нет того закону, Чтобы всегда огонь принадлежал Антону.
28. НА ВЗМОРЬЕ
На взморье, у самой заставы, Я видел большой огород. Растет там высокая спаржа; Капуста там скромно растет.
... Нечеловеческие условия жизни, жестокость окружающих и постоянные унижения не сломили их, не поставили на колени - они не хотят быть жертвами, они борются за свою свободу, за право называться человеком, право жить и любить. Кстати, в оригинале этот фильм так и называется: "The Defiant"-"Непокоренные". А какая в этом фильме музыка! Поют на незнакомом языке, но, кажется, каждое слово понятно, и самые чуткие душевные струны отзываются ей, и уже в самом сердце звучит эта печальная и мужественная мелодия: "Моя жангада уплывает вдаль, Судьба моя, ты так трудна..." (Позднее я узнала, что автор этой и других песен из кинофильма - друг Жоржи Амаду, Доривал Каирмми, который, кстати, сыграл роль Жоана де Адама). "По роману Жоржи Амаду "Капитаны песка" - было написано в титрах. В то время я, еще школьница, не знала этого имени и понятия не имела, на каком языке он пишет. Но в ту минуту, когда в зале зажегся свет, я поняла, что судьба моя решена. Эти прекрасные сильные люди и земля, вскормившая их, стали моей жизнью. И я дала себе клятву, что когда-нибудь обязательно переведу эту книгу, на каком бы языке она ни была написана. И если ты, дорогой читатель, держишь ее в руках, значит, мечты иногда сбываются, а упорство чего-нибудь да стоит. ... А потом были книги Жоржи Амаду и его письма. Да, да... Три с лишним года переписки и несколько десятков писем, от которых кружилась голова. Удивительное чувство: на другом конце земного шара живет человек, который думает и чувствует так же, как и я, ставит перед собой те же вопросы и отвечает на них так же и теми же словами, как это сделала бы я. И тогда близкой стала далекая Бразилия, страна мужественного, неунывающего народа, стал родным Салвадор да Баия, загадочный город на холмах, который я не видела, да, наверное, и не увижу. Но шли годы, и мне стало казаться, что не жгут мою душу "капитаны", что я забыла о них: занималась нелюбимым делом, писала никому не нужную диссертацию...
