На них были вытканы сады, широкие аллеи с деревьями в осеннем уборе, выходившие на площадку, на которой резвились олени или журчали уединенные фонтаны, ниспадавшие в тройные чаши...
" Опять последовали тычки зонтиком и голоса с другой телеги: - Хорошенько его, хорошенько баловня!..
Не только потому, что он был мой отец, виновник моего существования, но и потому, что труп должны были неминуемо обнаружить. Теперь совсем уже рассвело, и моя м..
Там утром всегда огородник Лениво проходит меж гряд; На нем неопрятный передник; Угрюм его пасмурный взгляд. Польет он из лейки капусту; Он спаржу небрежно польет; Нарежет зеленого луку И после глубоко вздохнет. Намедни к нему подъезжает Чиновник на тройке лихой. Он в теплых, высоких галошах, На шее лорнет золотой. "Где дочка твоя?" - вопрошает Чиновник, прищурясь в лорнет, Но, дико взглянув, огородник Махнул лишь рукою в ответ. И тройка назад поскакала, Сметая с капусты росу... Стоит огородник угрюмо И пальцем копает в носу.
"При звезде, большого чипа, Я отнюдь еще не стар... Катерина! Катерина!" "Вот, несу вам самовар". "Настоящая картина!" "На стене, что ль? это где?" "Ты картина, Катерина!" "Да, в препорцию везде". "Ты девица; я мужчина..." "Ну, так что же впереди?" "Точно уголь, Катерина, Что-то жжет меня в груди!" "Чай горяч, вот и причина". "А зачем так горек чай, Объясни мне, Катерина?" "Мало сахару, я, чай?" "Словно нет о нем помина!" "А хороший рафинад". "Горько, горько, Катерина, Жить тому, кто не женат!" "Как монахи все едино, Холостой ли, иль вдовец!" "Из терпенья, Катерина, Ты выводишь наконец!!"
30. НЕМЕЦКАЯ БАЛЛАДА
Барон фон Гринвальдус, Известный в Германьи, В забралах и в латах, На камне пред замком, Пред замком Амальи, Сидит принахмурясь; Сидит и молчит. Отвергла Амалья Баронову руку!.. Барон фон Гринвальдус От замковых окон Очей не отводит И с места не сходит; Не пьет и не ест. Года за годами... Бароны воюют, Бароны пируют... Барон фон Гринвальдус, Сей доблестный рыцарь, Все в-той же позицьи На камне сидит.
31. ЧИНОВНИК И КУРИЦА
Басня
Чиновник толстенький, не очень молодой, По улице, с бумагами под мышкой, Потея и пыхтя и мучимый одышкой, Бежал рысцой. На встречных он глядел заботливо и странно, Хотя не видел никого. И колыхалася на шее у него, Как маятник, с короной Анна. На службу он спешил, твердя себе: "Беги, Скорей беги! Ты знаешь, Что экзекутор наш с той и другой ноги Твои в чулан упрячет сапоги, Коль ты хотя немножко опоздаешь!" Он все бежал.
