Везде знакомые места, Все мне напоминало младость, Все говорило мне, что радость Навеки здесь погребена...
Здесь каждый вечер, уже много лет подряд, играл на скрипке для удовольствия и развлечения гостей музыкант Сашка - еврей, - кроткий, веселый, пьяный, плешивый чел..
За холмы, где паляща хлябь Дым, пепел, пламень, смерть рыгает, За Т..
Входят один за другим Разорваки, Беспардонный, князь Батог-Батыев, Миловидов, Кутило-Завалрайский. Они завернуты в плащи, с надвинутыми на глаза шляпами, и не видят друг друга.
Разорваки (таинственно) Здесь кто-то есть! Кто здесь? Я!..
Беспардонный (тоже) Миловидов (тоже) Кн. Батог-Батыев (тоже) Они здесь! Кутило-Завалдайский (тоже) Мы здесь! С моськой? Без моськи! Без моськи! Без моськи!
Беспардонный (тоже)
Миловидов (тоже)
Кн. Батог-Батыев (таинственно)
Разорваки (тоже)
Беспардонный (в сторону) Благодарю тебя, природа: они без мосек!
Кутило-Завалдайский (тоже) Они без мосек!
Миловидов (громко) Господа! чего секретничать?! Моськи не нашли, так уж, верно, что-нибудь другое принесли?
Все (таинственно, поочередно) Принес!.. Принес!.. Принес!.. Принес!..
Разорваки (ко всем) Покажем при Аграфене Панкратьевне.
Беспардонный Меня беспокоит одна мысль... Вот это какая мысль!.. Как бы это выразить точнее? Мы все... без Фантазии; ну, а если Адам Карлыч... с Фантазией?
Кн. Батог-Батыев Да, оно немножко страшно. Он человек бойкий; пожалуй, найдет!
Кутило-Завалдайский Да, он человек вот какой! (Свистит.)
Миловидов Дрянь, а все-таки страшно.
Разорваки Ничуть не страшно. Главное - не унывать. Чем он страшнее нас? Вы думаете, потому что он вот этак вертит, так уж и бог знает что? Вздор, вздор! Он такой же человек, как и мы. Я его давно знаю. Могу совершенно опирать его характер; слушайте! (Поет.)
Либенталь неспесив, Аккуратен, учтив, Точен; Но охотник солгать, Да и любит болтать Очень!
Хор (повторяет) Очень!
Разорваки Он молчать не привык И свой держит язык Слабо! Скоро так говорит, Как на рынке пищит! Баба!
Хор (повторяет) Баба!
Разорваки Судит он, в простоте, О своей красоте Гордо! И вполне убежден, Что пред ним Аполлон Морда!
Хор (повторяет) Морда!
Разорваки Он искусен во всем, И ему нипочем Полька; А до дела дойдет, Лишь коленки согнет, Только!
Хор (повторяет) Только!
ЯВЛЕНИЕ IX
Те же и вся дворня, входящая с разных сторон с фонарями.
... И теперь, вновь найдя в себе эти счастливые мысли, старик мечтательно и добродушно улыбался бритым, морщинистым, начинавшим западать ртом. В кабинетике пахло геранями, мятным курением и чуть-чуть нафталином. На правом окне висела клетка с канарейкой. Когда Иван Вианорыч устремил на нее затуманенный, видящий и невидящий взгляд, птичка суетливо запрыгала по жердочкам, стуча лапками. Наседкин нежно и протяжно свистнул. Канарейка завертела хорошенькой хохлатой головкой, наклоняя ее вниз и набок, и пискнула вопросительно: - Пи-и? - Ах ты... пискунья! - сказал лукаво Иван Вианорыч и, вздохнув, опять взялся за перо.
"Во-вторых, - писал он, тихонько шепча слова, - тот же Опимахов позволяет себе пренебрегать положениями некоторых циркуляров Министерства Народного Просвещения и иными правительственными указаниями, побуждая и сам первый подавая пример подведомственным ему молодым учителям, якобы к расширению программы (sic!), а на самом деле - к возбуждению в доверчивых умах юношей превратных и гибельных идей, клонящихся к разрушению добрых нравов, к возбуждению политических страстей, к низвержению авторитета власти и, в сущности, к самому гнилому и пошлому социализму. Так, вышеназванный коллежский асессор Мирон Степанович Опимахов находит нужным читать ученикам _лекции_ (это слово Наседкин дважды густо подчеркнул, язвительно скривив рот набок) о происхождении человека от микроскопического моллюска, а учитель географии Сидорчук, неизвестно для чего, сообщает им свои извращенные личным невежеством познания о статистике и политической экономии. После этого не удивительно, что просвещаемые подобными _отличными_ педагогами ученики четырехклассного городского Вырвинского училища _отличаются_ буйным нравом и развращенными действиями...
