Курцгалоп (говорит в сторону, почтительно кланяясь Лизе) Какой у нее сдобный, жирный голос!
Оба страстно и долго смотрят друг другу в глаза.
Курцгалоп Я несказанно рад... но... право, вовсе нечаянно... Полковник Кавырин...
Шишкенгольм(перебивает его, хитро подсмеиваясь) О, полковник Кавырин... все полковник Кавырин!.. О, хитрый... хитрый молодой человек! (Берет за руку Лизу и приближает ее к Курцгалопу.) Лиза, успокой его; займи разговором; ты видишь конфуз молодого человека... Herr Курцгалоп, еще раз рекомендую; дочь моя.
Курцгалоп нежно целует руку Лизы.
Лиза (жеманно, поет своим голосом) Теперь нашли вы к нам дорогу?
Курцгалоп (кокетничая, тоже поет) Нашел... быть может, невпопад?
Шишкенгольм(прислушивавшийся к ним, тоже поет) Пришли вы кстати к френологу; Он гидропату очень рад.
Лиза (в сторону) Как мне понравился, ей-богу, Сей бодрый, крепкий гидропат!
Курцгалоп (Лизе, продолжая петь) Вы обливаетесь водою?
Курцгалоп (в сторону, продолжая петь) Мила! (Помолчав, продолжает нерешительно.) А что, спросить я смею, Вы обливаете?
Лиза (поет с простодушною откровенностью) Скажу: Я обливаю руки, шею...
Курцгалоп (прерывает ее радостно и решительно, оканчивая мотив) Руки я вашей попрошу!
Шишкенгольм и Мина Христиановна (все время следившие с наслаждением за их разговором, подбегают к Курцгалопу и ощупывают его затылок) О счастье... Мы согласны!.. Благословляем вас! (Благословляют их, оба одновременно.) Шампанского скорей!
Курцгалоп А мне воды.
Шишкенгольм Ну, так и всем воды, только в бокалах. Оно и подешевле,
Ивановбросается в средние двери
Шишкенгольми Мина Христиановна (к Курцгалопу) Подите же сюда, наш сын! Дайте обнять вас..
Курцгалоп подбегает к ним с почтительною нежностью. Они начинают целовать его, передавая из рук в руки. Лиза смотрит на них с завистью.
Иванов(входит с подносом в руках, на котором графин с водою и бокалы. Он обносит всех, начиная с Шишкенгольма, и обращается к Шишкенгольму) Уж простите, барин, и меня на радости.
Шишкенгольм(к Лизе и Курцгалопу) Дети! простить его?
Лиза (хладнокровно, своим голосом) Простите, папаша.
Иванов целует руку Лизы. Все подымают бокалы с водою и поют.
Хор За здравье френологии, Мудрейшей из наук!.. Хоть ей не верят многие, Но, знать, их разум туг, Она руководителем Должна служить, ей-ей, При выборе родителям Мужьев для дочерей! Ура черепословию; Ура науке сей; До капли нашей кровию Пожертвуем мы ей!
Лиза снимает свой шейный платок.
Шишкенгольм(к ней, тревожно) Что это ты, Лиза?
Лиза (хладнокровно) В шкап, папаша; купаться.
Все (к ней, торопливо) Подожди, Лиза, бесстыдница!.. Дай спустить занавес!
Занавес опускается. Из-за него раздаются крики, сдобным голосом: "А! А-ах! Ах!" - происходящие, вероятно, от слишком холодной воды.
ПРИМЕЧАНИЯ
Впервые - в "Современнике", 1860, N 5, с редакционным примечанием, написанным Н. А. Добролюбовым: "Поклонники искусства для искусства! Рекомендуем вам драму г. Пруткова. Вы увидите, что чистая художественность еще не умерла". Пьеса "Черепослов" ставилась в петербургских театрах в 1909 - 1911 годах: в "Веселом театре" и в театре "Фарс"; в 1922 -1923 годах - в театре Юдовского.
Френология (греч. phrenos - ум, разум; logos - понятие, учение) - ложное учение о связи между наружной формой черепа и психическими свойствами человека. Создатель френологии - австрийский врач и анатом Ф. И. Галль (1758 - 1828).
... У подножия храма сего, окруженный старейшинами и оруженосцами, сопровождаемый вождями племен чуждых, покорившихся законам Киевым, с появлением дня каждого, приносил князь жертвы - богу невидимому, но великому, и потом давал суд своему народу. Вдохновенный божеством, соприсутственным месту тому, Кий поучал народы свои познавать богов и чтить их веления. Он открывал им таинства, как земля, изрытая плугом, принимая в себя семена сельные, отдает их с лихвой своему попечителю. Он научил их, как крепкие сосны, падшие под острием секиры, быв соединены вервием, носятся по волнам днепровским и служат человеку способом сообщаться со странами, отделенными от него волнами глубокими. Он говорил - и тысячи мнили видеть в лице его юное некое божество, мудрое и благодетельное. В единый день, когда Кий совершал по обыкновению великое дело владычествования, являются к нему два воина иноплеменные. Поляне толпились за ними, и воины Киевы провожали их к своему обладателю. Звериные кожи покрывали рамена пришельцев сих, отягченных луками и колчанами стрел смертоносных. Они опирались на огромные булавы дубовые, усеянные шипами железными. "Повелитель племени Полянского! - сказал старейший из них, приближаясь к Кию: - Владыке моему, могущему Дулебу, страшному врагам своим и высокоценимому друзьями, наскучили брани кровавые, и мышца его дарует покой тебе и твоему племени. Для сего хощет он заключить с тобой союз братства и утвердить его на времена грядущие. Отдай ему в жены Лебеду прекрасную, сестру твою". Кий пребыл в молчании. Взоры старейшин и воинства устремлены были на вождя своего. Кий вещал: "Да изыдет Дулеб из вертепов своих на поля днепровские и поселится с народом своим на земле нашей; да преклонит колена пред изображениями богов наших и покорится законам Киевым; тогда вручу ему Лебеду, сестру мою, и обниму в нем брата дружелюбного". "Дулеб никогда сего не сделает", - отвечал посол его. "Не отдам прекрасной сестры своей на жертву зверю лютому". Дулебянин берет из колчана своего стрелу острую, преломляет ее наполы и один конец подает князю Кию...
